– Слышите?.. Чужие моторы гудят!

– Что ж! – промолвил Евгений, оглядываясь по сторонам (он был командиром этой группы). – Начнем работать.

Между расщепленным снарядом дубом и молодым тополем разведчики закопали свои свертки – запасную радиостанцию, взрывчатку и немного сухарей, – предварительно завернув их в прорезиненную материю. Затем они присыпали землю прошлогодними листьями.

Через два часа по той же дороге, по которой днем отходили полки Воронежского фронта, немецкие вездеходы с натужным лязганьем повезли солдат и потащили пушки.

Ревели моторы, раздавались громкие выкрики, слышались чужие песни. Роман и Дмитрий, посланные командиром к самой дороге, хорошо видели и слышали проходивших. Вот и звезды засветились. Но этой ночью они не казались лейтенанту-радисту Василию такими веселыми, таинственными и мечтательными, как некогда до войны. Не такими казались они и вчера, когда здесь находились свои.

Звезды, словно напуганные грохотом на дорогах, дрожали.

И Василий весь трясся от холода. Еще в полдень он набрал в сапоги воды. Портянки выжал, и теперь они медленно сохли на закоченевших ногах. Он шевелил пальцами – не помогало. Огоньку бы! Разложить бы костер!.. Но огонь сейчас такая же несбыточная мечта, как и надежда на теплый луч с далеких и равнодушных к земным делам и людским страданиям звездочек в темном небе. Однако спать солдатам необходимо. Завтра их ожидают новые испытания. Улеглись на разостланные плащ-палатки и разведчики.

Холодно в лесу. Сыро и будто морозит. Только пригреешь один бок, прижавшись к телу товарища, как замерзает другой; а то кто-нибудь сонный стащит на себя тонкое, заскорузлое, но такое драгоценное сейчас одеяло – плащ-палатку.

Василий не выдержал, поднялся.

– Поприседай раз сто! Помахай руками, и станет хорошо, тепло, как во время жатвы! – посоветовал Роман.

– Жатва! Когда-то еще будет та жатва?

– А все ж таки будет. Наши возвратятся к тому времени!