Тем временем весной 1941 года Петеру поступило предложение работать в медицинской школе города Рочестера, и он согласился. Поскольку Ингрид вынуждена была часто отлучаться на съемки, трехлетняя Пия переехала из Калифорнии к отцу. Ингрид с легкостью приняла этот отъезд, поскольку главным в ее жизни была все-таки не семья, а ее карьера в кино. Как позднее признается Пиа: "Реальная семья никогда не была для нее такой же реальной, как то, что происходило на съемочной площадке. Когда она не работала, то считала, что тратит напрасно время". Правда, на момент переезда дочери Ингрид опять томилась без дела - работы в театре или кино для нее не было. Поэтому осень того года она провела в Рочестере. Ингрид занималась дочерью, а также много читала и вязала свитера и юбки для кукол дочери. Надо ли говорить, что такая жизнь ее буквально изматывала? В те дни она писала Селзнику: "Я просто не могу выносить безделья. Более чем когда-либо я чувствую, что надо работать, делать какое-то дело. Мне очень грустно..."

Однако стоящей работы все никак не подворачивалось. Была у Селзника задумка снять фильм про Жанну д'Арк, но этот проект так и не осуществился. И тут в апреле Селзнику наконец удалось договориться с компанией "Уорнер бразерс" задействовать Бергман в фильме "Касабланка". Причем, согласно договора, на этой картине Селзник зарабатывал 125 000 долларов, а Бергман всего 35 000. Но Ингрид была рада любой возможности вернуться на экран, поэтому даже не стала оспаривать свой гонорар. Оставив мужа и дочь в Рочестере, Ингрид в начале мая приехала в Голливуд и поселилась в уютной квартире на Саут-Сполдинг-Драйв.

По воспоминаниям самих участников съемок, работа над фильмом выглядела как нечто невообразимое. Никто понятия не имел, куда движется картина и даже актерам листки с диалогами вручались буквально за несколько часов до начала съемок. Поэтому Бергман работала над своей ролью с тяжелым сердцем, считая, что ввязалась в авантюру.