Когда он достиг подножия лестницы, к нему подошел официант: молодой, но уже начинающий лысеть человек, субтильный, однако оставляющий впечатление некой опасности, полукитаец-полуголландец, по имени By Хан. Он слегка поклонился Индиане, с ничего не выражающей приветственной улыбкой, сказав при этом так тихо, чтобы услышал только Джонс:

— Будь осторожен.

Индиана с отсутствующим видом кивнул ему и направился к столику Лао Че и его сыновей, которые при его приближении перегруппировались. Аплодисменты смолкли.

— Доктор Джонс, — поприветствовал король гангстеров.

— Лао Че, — ответит Индиана.

Лао было под пятьдесят. Несколько слоев роскошной жизни отложились в его щеках и брюшке, но внутри, под этими округлостями, скрывался монолит. Одет он был в вечерний костюм из черного шелка, черную рубашку и белый галстук. Блестящая материя напоминала шкурку ящерицы — впечатление, довершавшееся тяжелыми, как у рептилии, веками, которые оставляли глаза гангстера полуприкрытыми. На левом мизинце короля преступного мира красовался золотой перстень-печатка императорской династии Чанг — Индиана это тут же отметил профессиональным восхищением.

Слева от Лао сидел его сын Као Кан, более молодая копия отца: коренастый, бесстрастный, жестокий. Справа — второй из сыновей, Чен — высокий, прозрачный, как привидение, юноша. Белый шарф, свободно обмотанный вокруг его шеи, наводит на мысли о бинтах, какими обматывают мумии при бальзамировании.

— Ни чин ли хау ма — ухмыльнулся Лао, не сводя глаз с Индианы.

Оба сына зловеще рассмеялись.

— Ва джунг хау, ни нар — улыбнулся в ответ Индиана. — Ва хвей ханг джунг чи джа луни као су ва шу шу.

Шутка обернулась против самого шутника. Трое сидящих за столиком не произнесли ни слова. Лао сверлил Индиану ядовитым взором.