Он говорил и смотрел на нее выжидающе. Примерно так недавно пялился на нее сантехник, который пришел починить протекший кран и не желал уходить без денежного вознаграждения.

— Спасибо, Петя, — осторожно произнесла Глаша. — Если я что-то могу для тебя сделать…

— Можешь, — мгновенно откликнулся Кайгородцев. — Знаешь, я слышал эту твою историю про нападение на инкассаторов и как ты все это предотвратила…

Глаша едва не застонала.

— Раисе Тимуровне надо привязывать к языку гирю! — прошипела она. — Выставляет меня непонятно кем…

— Да ты послушай, дурочка! — перебил ее Кайгородцев. — Я тебя о помощи хочу попросить. Беда у меня, Глаша!

Он закрыл рукой глаза и некоторое время сидел неподвижно, пытался справиться с собой. Глаша тоже не шевелилась, сжавшись на своем стульчике. Наконец Петя убрал руку и взглянул на свою визави в упор:

— У меня жена исчезла.

Глаша тут же хотела переспросить: «Исчезла? Как это — исчезла?», но, посмотрев на Петю, проглотила свой вопрос. Жена исчезла! Красавица Сусанна, которую Кайгородцев называл Сузи, и было непонятно, то ли это насмешливое прозвище, то ли наоборот — восторженное. И только, когда жена как-то раз заехала за ним после работы и вошла в приемную — прелестная и яркая, словно девушка с обложки модного журнала, — все поняли, что восторженное.

Петя смешно гордился своей женой. Примерно так мальчишка может гордиться потрясным велосипедом, а юнец — шикарной папиной машиной. Сусанна была его завоеванием, и вот теперь он говорит, что она исчезла. Кстати, очень странное слово он подобрал — исчезла. Не пропала и не ушла.

— Когда? — кратко спросила Глаша, боясь многословием разбередить Петино страдание. Страдание сидело в нем, притаившись, словно кошка с выпущенными когтями.

— Неделю назад.