— Я желаю просмотреть все дела, — перебил его отец Августин

Увидав стопки переплетенных в кожу рукописей, он, нахмурившись, поинтересовался, сколько их всего.

— Всего пятьдесят шесть томов, — гордо отвечал Раймон. — А также несколько свитков и отдельных листов.

— Здесь, как вы знаете, одно из старейших отделений Святой палаты, — заметил я, подумав при этом, что отцу Августину будет, скорее всего, не под силу поднять хотя бы один том, потому что каждый был довольно внушительных размеров и к тому же весил немало. — И работы здесь всегда было в избытке. Вот и сейчас у нас содержится сто семьдесят восемь обвиняемых в ереси.

— Я хочу, чтобы все реестры отца Жака снесли в сундук внизу, — приказал отец Августин, по-прежнему не обращая внимания на мои слова. — Сикар поможет мне их разобрать. Отсюда можно пройти в тюрьму?

— Нет, отец Августин. Только со второго этажа.

— Тогда мы идем обратно. Благодарю вас. — Отец Августин кивнул брату Люцию и Раймону Донату. — Я побеседую с вами позже. Сейчас можете возвращаться к своим обязанностям.

— Отец мой, без отца Бернара я сделать этого не могу, — возразил Раймон. — Мы собирались проводить дознание.

— Это подождет, — сказал я. — Вы закончили писать показания Бертрана Гаско?

— Еще нет.

— Тогда заканчивайте. Я позову вас, когда вы мне понадобитесь.

Спуск наш по узкой и тускло освещенной лестнице оказался долгим, и лишь достигнув благополучно моего стола, у дверей в тюрьму отец Августин заговорил:

— Я хочу спросить вас откровенно, брат: эти люди — надежны?

— Раймон? — удивился я. — Надежен ли он?