А в лесном городке у океана, в те годы еще негромком, с атласным пляжем, где воздух - сосна и море, - сезонное оживление заглохло. Убрали с пляжа веселые палатки, прибрежные отели позакрылись, и баскские молодцы-беньеры посиживали в кафэ за своим бэлотом, резались у фронтона в мяч и вспоминали - врали забавные случаи сезона. Пустой океан подремывал, похлестывал в пенные берега. Над мыльно-зеленоватыми валами тянули свои цепочки черные нелюдимые бакланы. Одиноко на берегу чернела выброшенная сентябрским штормом безвестная шхуна "Mi Unica" - с пробитой грудью, крепко затянутая песком.

Последним закрылся розовый отель "Сосенки", Луи Пти Жако, по прозванию "Корнишон", - за пупырчатый лоб и низкорослость, - виноторговца-трактирщика из Бордо. Отель стоял на ударном месте, с вольным видом на океан, работал первый сезон и прославился "пляжем" на плоской крыше, - нововведение, которым хозяин особенно гордился и называл его - "верхний пляж", - для слабых и ленивых. Гордился и названием отеля - "Пти Пэн". Перед отелем росли три чахлые сосенки, пригнутые зимними ветрами, и получалась забавная игра слов" Пти Жако - Пти Пэн. Закрытие задержалось из-за того, что зажилась большая английская семья, очень почтенная, обещавшая и на будущий год вернуться и привезти другую английскую семью. Дела торопили его в Бордо, но из уважения к таким клиентам Пти Жако решил отложить закрытие. Семья, наконец, уехала. Пти Жако отпускал последнюю прислугу и собирался с женой в Бордо, как случилось одно событие.

Был свежий, яркий осенний день. Океан снежно пенился у песков, плескал серебром на дюны. Воздух был напоен смолою и крепкой геречью дюнных трав, заглушавшей дыханье океана.