А Нинка, как назло, заболела, слышь, и взамен ее какую-то мымру посадили новую. Нинка-то, она завсегда выручит, если кирдык совсем. А эта, она ж Лешку-то не знает – не дала ему ни хрена. Ну, он вспыльчивый же, знаешь, взял ей камнем по витрине ё… ну, разбил, короче, и схватил с кассы что успел… там, сотню, ну, можь, пару мелочью. Та дура давай визжать, а тут как назло менты откуда ни возьмись нарисовались, фиг сотрешь, блин… И, главное, свои ж менты-то. Они его знают, Леху – ну, брали сто раз – а тут вдруг че-то им моча вдарила… Он во дворы, они за ним. Ему б дальше дворами, а он к свалке рванул… Вообще-то правильно, они ж туда не суются – собаки там… Он же не знал че у них на уме, так ведь? Так один из пекаля ему вслед… И ведь вон как бывает – главное, говорят, они бухие были, менты-то, а с одного выстрела да на такой дальности он Лехе прям в башку зарядил… Небось ведь и не целил, пужал только, а видал, как вышло…

– Как же он в безоружного-то стрелял? Его же посадят теперь.

– Кого? Ментов то? – искренне удивился Шпынь. – Говорю ж, бухие они были. Им это как игра… пейнтбол, блин, – Шпынь исподтишка глянул на Петю, видимо, в надежде насладиться его реакцией на неожиданное в устах бомжа «навороченное» словечко. – А им чего? Подобрали они его и увезли. Выкинули, небось, где-нить подальше – хрен найдешь теперь… да и кто искать-то будет?

– А свидетели?

– Какие?! – снова изумился Шпынь. – Не было никаких свидетелей…

– А ты тогда откуда все это знаешь?

– Так это – люди видели, рассказали…

– Ну! Значит они – свидетели!

– И-и-и… – отмахнулся Шпынь. – Это ж свалковские мужики видели. Какие они нахрен свидетели, им бы слинять теперь отсюда надоть на время, шуганут их теперь… вот токмо помянем с ними Лешку-то, – вспомнив о главном, Шпынь снова выразительно протянул к Пете пакет с мелочью.