- Чем же все это кончится?

- Трудно сказать.

- Безвыходным мы называем такое положение, единственный и правильный выход из которого нас почему-то не устраивает...

- Единственный и правильный выход? Имеется в виду развод?

- В таких делах советовать... Должна быть ясность. Практически вы уже в разводе.

- С ней трудно и без нее трудно...

- Что это такое?

- Тетрадь, как видите.

- В ней технические данные?

- Там у меня стихи.

- Вы пишете стихи? Редактор меня не предупредил. Это очень интересно. Печатались?

- Нет... иногда в многотиражке.

- Почему же вы не пошлете стихи в журнал?

- Они не для этого предназначены.

- То есть вы хотите сказать, что пишете в стол... для себя или там для потомства?.. Хотелось бы прочесть.

- Чего проще! Вот это, например, ко Дню печати. Начинается так:

Объем невелик, и скромна тиражом,

Но все ж, невзирая на это.

С большим уважением в руки берем

Рабочую нашу газету...

А конец такой:

О слово печатное - грозный таран!

Недаром его так боятся

Забывшие совесть и честь: хулиган,

Прогульщики и тунеядцы!

- Почему же у вас хулиган в единственном числе, а прогульщики и тунеядцы во множественном?

- Не поместилось. У меня тут еще ко Дню артиллерии про нашего Бычкова, к Восьмому марта...

- Откровенно говоря, не доверяю стихам такого рода, "на случай".

- Напрасно. Я пишу для своих товарищей. Если мои стихи доставляют им какую-то радость, то для этого они и написаны. Когда заточник Андреев стал Героем Социалистического Труда, я целую поэму написал. Андреев даже прослезился.