Он предложил Михалеву показать на месте, как было совершено убийство. Михалев долго мялся возле дома, где проживал в Дубровке, а потом заявил, что ничего не помнит и поэтому не может показать место убийства. Сомнение в душе следователя переросло в уверенность: Михалев не виновен.

Докладывая итоги следствия районному прокурору, Тагиров заранее знал, что прокурор не останется безразличным к судьбе Михалева.

— Не кажется ли странным одно обстоятельство, — выслушав доклад следователя, сказал прокурор. — Признавая себя виновным, Михалев категорически отрицает связь с другим лицом. Но записка, найденная в лесу, написана не его рукой, что подтверждено криминалистической экспертизой. А ведь эта записка свидетельствует о том, что убийство готовилось заранее и преступник намеревался симулировать самоубийство. И кроме того, — ворчливо заметил прокурор, — не проверены до конца взаимоотношения Власовой с подругами… — Тагиров с удовлетворением понял, что прокурор тоже не верит в виновность Михалева, что он внутренне протестует против такого «легкого» конца этого запутанного дела.

На первый взгляд происходило нечто невероятное: Михалев сам признался в убийстве, а следователь заявляет ему, что не верит. Пораженный, Михалев долго и недоуменно моргал глазами и только убедившись, что никто не расставляет ловушек, стал откровеннее. Тогда-то и выяснилось, почему он считал себя убийцей.

— В тот вечер я был сильно пьян, — рассказывал Михалев, — с кем-то подрался. Проснувшись, увидел, что весь в крови, лицо исцарапано. Потом узнал, что убита Мария, Все было против меня — вот и не стал отпираться.

Следователь должен быть объективным. Тагиров никогда не отступал от этого важнейшего принципа. Он твердо помнил, что малейшее нарушение социалистической законности влечет за собой тяжелые, а иногда и непоправимые ошибки.