Пожилая колхозница Устинья Леонтьева отправилась с серпом на луг, что под горой, за тальником. Проходя близ деревни мимо заброшенного колодца, женщина обратила внимание на разноцветную тряпку, плававшую в воде. Заглянув поглубже в колодец, Устинья увидела на его дне тело женщины. Подкосились ноги у старой, хотела крикнуть, да голос пропал. Заглянула еще, присмотрелась — Мария Власова!

…В лугах работники следствия остановились у старого колодца, вырытого, вероятно, еще в незапамятные времена. Рассказывали, что из этого колодца любители самогона раньше таскали воду в небольшой овражек слева, где обычно стояли аппараты. Самогонщики прикрывались от посторонних взоров густой дубовой рощей вокруг овражка. Со временем самогонщиков вывели. Вздохнули спокойно деревенские женщины. А за местечком так и сохранилось старинное прозвище — «Пьяный ключ».

Трое парней с красно-синими знаками народной милиции стояли чуть поодаль от колодца, не подпуская любопытных. Несколько колхозниц сбились в кружок возле лежавшей на земле женщины, которая причитала осипшим от горя голосом.

«Очевидно, мать, — мельком подумал Тагиров, — жаль женщину».

Пока вытаскивали из колодца труп и пускали Ермака по следу, Тагиров объяснял двоим понятым их задачу. Присутствие понятых было необходимо при осмотре места происшествия. Прокурор о чем-то тихо говорил с судебномедицинским экспертом — невысокой молодой женщиной, недавно приехавшей в район.

Подойдя к трупу, следователь и другие работники поразились: тело убитой было страшно обезображено нанесенными ей ранами.

— Ну и зверь! — сказал прокурор про убийцу.

Миша Васильков, до этого всем своим видом показывавший, что и он не последнее лицо в происходящем, вдруг умолк, в глазах его отразился страх.

— Васильков, вы поможете Тагирову осмотреть место происшествия, — взглянув на него, поспешил распорядиться прокурор, и Миша с благодарностью ощутил в его голосе теплые нотки участия.