Обратившись к сотруднику уголовного розыска Голубеву, следователь дал ему срочное задание — объехать все близлежащие села и предъявить кузнецам зубило: может, кто из мастеровых и скажет, кем или для кого было оно изготовлено. Ведь каждый кузнец имеет свой определенный «почерк» в работе.

Голубев откозырнул.

Осмотр продолжался до позднего вечера. И только лишь когда совсем стемнело, пришлось устроить перерыв до утра.

В помещении сельской школы работников следствия уже ожидали несколько местных жителей, вызванных для допроса.

Возвратившийся из поездки Голубев рассказал, что побывал в восьми близлежащих селениях, но установить принадлежность зубила не смог. Узнал лишь, что сделано оно из пальца от тракторного мотора.

«Да, результаты пока неутешительны», — подумал Тагиров, устраиваясь на отдых вместе с прокурором. Но выспаться в эту ночь ему так и не удалось — мысли о загадочном убийстве не давали покоя. Поворочавшись с боку на бок, он, наконец, поднял голову. В избе было нестерпимо душно, за окном уже рассвело. Четыре часа утра. Только тут следователь заметил, что место, где прокурор спал, завернувшись в плащ, пусто.

Выйдя на крыльцо, Тагиров полной грудью вдохнул душистый лесной воздух. Обернувшись на тревожный гусиный гогот, он увидел, что по тропке от села к дому, шел прокурор.

— Там, в низинке, прекрасный ключ, сходи освежись, — посоветовал он Тагирову. — И надо подвести кое-какие итоги первого дня.

Через несколько минут оба они, устроившись на душистой копне, обсуждали план дальнейших действий. Со стороны можно было подумать, что это двое горожан, приехавших на воскресный отдых в деревню. Хозяйка дома, пожилая колхозница, принесла и поставила перед ними кринку парного молока.

— Ты обратил внимание, — говорил прокурор, — на убитой шелковые чулки, а туфель нет? Это первое. Кроме того, судя по характеру ранений, убитая должна была потерять много крови, а крови в колодце и вокруг не видно.