— Знаете ли, — мнется Романов, — мать запрещала Марии дружить со мной и не любила, когда я приходил к ним в поселок. Дома-то у Марии я ни разу не был… — Чуть помедлив, он тихо добавляет: — Против меня все, я знаю, но я не убивал.

В глазах парня — невыразимая тоска. Глядя на него, Тагиров даже начинает колебаться в своих подозрениях. Не идет ли он по ложному пути? Но сомнения, как и догадки, должны быть подтверждены убедительными, неопровержимыми фактами. Только тогда следователь имеет право отвергнуть одну версию и приняться за другую.

Он должен быть беспристрастен, но не равнодушен. Нельзя принимать на веру любую догадку, надо помнить слова Горького:

И снова беседа с жителями деревни. Пастух Коля Власов рассказал следователю, что накануне, третьего августа, около девяти часов вечера он видел убитую в лугах недалеко от того места, где нашли ее труп. «…Власова была одна, — рассказывал пастух, — шла по тропинке и пела веселую песенку. Я спросил ее, что это она сегодня так весела, а она мне ответила: «Малыш ты еще, Колька, все равно ничего не поймешь», и спросила, какое сегодня кино в Дубровке… Больше я ее не видел».

Романова большинство людей характеризует положительно — работник он неплохой, честный и скромный парень. И следователь постепенно склоняется к выводу, что не Романов убил Власову.

Но убийца должен жить в этом населенном пункте. Все материалы следствия говорят за это. Среди честного коллектива тружеников, видимо, прячется человек, совершивший тягчайшее преступление.

И Тагиров кропотливо выясняет различные детали из жизни Марии Власовой и ее знакомых.

— Я хорошо знаю, — рассказывала следователю молодая колхозница Вера Цивильская, — что у Маруси близких подруг не было. Со мной она была просто в товарищеских отношениях, мы с ней вместе ходили обычно в школу, в соседнее село, но потом она учебу оставила и начала работать.