Кстати, я и золотишко мою изредка, ибо живу в часе езды от Коломы, что на Американской реке, -- центра золотой лихорадки. Мою без удач, но процесс захватывает. Добавлю еще афоризм Хуана Рамона Хименеса, такого же эмигранта, как я, которого приютил и США: "Если тебе дали линованную бумагу, пиши поперек". Без сего правила, на мой взгляд, лучше не быть писателем. Я медленно копаю до исходного документа, а нет его -- до свидетельств очевидцев. Даже чистая моя проза есть исследование или расследование жизненных коллизий героев. Копаю слоями: сперва просто как любознательный читатель, потом как историк, литературовед, наконец, как писатель, то есть с эмоциями.

ЛУКШИЧ: Какого, так сказать, положение вашего творчества по отношению к родине?

ДРУЖНИКОВ: Большая часть моих книг -- о России и поэтому там много моих потенциальных читателей. Но ведь я опять противоречу принятымтам мнениям. В Москве вышел новым изданием мой "Узник России" -- иная биография Пушкина. Доказываю, что великий патриот был потенциальным эмигрантом, отказником, как мы грешные, хотел бежать из России и, главное, никогда в нее не возвращаться. Пушкин -- национальная святыня, последняя патриотическая опора. Русская монархическая газета в Буэнос-Айресе назвала статью обо мне "Ненавистник России". А если серьезно -- ведь это не я грешный, а великий поэт называл Русь проклятой, писал, что ненавидит свое отечество с головы до ног. Духовно Пушкин близок нам, эмигрантам. Впрочем, сейчас все смешалось. Интеллигенция всегда живет в скептическом состоянии духа. Один старый писатель в Москве на мой вопрос, не собирается ли он на Запад, ответил: "А зачем мне уезжать, мне и здесь плохо". Конечно, есть и непонимание, и зависть,потребление, но письма российских библиотекарш, которые получаю в Калифорнии, дышат любовью к хорошему чтению. Хочу заметить, что "своим человеком", а тем более, "любимым писателем" быть там сейчас, конечно, трудно: Россия при жизни художника ругает и делает великим писателем после смерти. "Они ценить умеют только мертвых" -- это Пушкин сказал, а повторилПастернак.