– Нет, нет, – защищается молодой человек. – Всего несколько самых непринужденных слов…

Смиренно отдаю себя ему во власть.

– Что ж, сударь, приступайте…

Молодой человек вынимает блокнотик и постукивает карандашом по зубам. Сразу видно, что он обо мне ровно ничего не знает, музыка его не интересует и вообще он понятия не имеет, о чем со мной толковать. С минуту он смотрит на меня неуверенно, потом начинает:

– Не могли бы вы, маэстро, рассказать что-нибудь о себе…

Этот вопрос всегда приводит меня в бешенство.

– Мне нечего о себе сказать, – отвечаю я. – Но если угодно, поговорим о музыке.

Молодой человек благодарно кивает и что-то старательно записывает.

– Когда вы начали заниматься музыкой, маэстро?– спрашивает он далее.

– С детства, – говорю. – Учился игре на фортепьяно. Молодой человек усердно пишет.

– Ваша родина?

– Маршов.

– Где это?

– В Чехии. В Крконошах.

– Где, простите?

– Крконоше, – объясняю ему, – Крконоше, Ризенге-бирге, Monts Geants, Giant Mountains.

– Ага, – говорит молодой человек и поспешно что-то строчит. – Не можете ли вы рассказать о своем детстве? Например… кем был ваш отец?

– Учителем. Играл в костеле на органе. Это были мои первые музыкальные впечатления, – говорю, чтобы поскорее добраться до музыки. – Знаете, старый чешский педагог, музыкант по призванию, самородок – это у нас семейная традиция… – И так далее. Молодой человек пишет и удовлетворенно кивает головой. Как раз то, что нужно его газете. Браво, маэстро!

Наконец-то я отделался от него и облегченно вздыхаю. Гора с плеч. Знаете, я люблю бродить по чужим городам, где никто не обращает на тебя внимания… Признаюсь, во время концерта мне порой хочется зашвырнуть свою палочку – такой испытываешь ужас, такое отвращение к тому, что на тебя смотрят люди. В ком нет настоящей актерской жилки, тот не должен появляться перед публикой. Но это особый разговор… Утром получаю газету.