- А.Зиновьев тут не пример: он еще до своей эмиграции писал, что коллективизация была большим благом для русского крестьянства. Но сожаление о коммунистических временах - явление гораздо шире. В моих общественных встречах в 1994 - 1995-м во многих областях оно громко, уверенно звучало из залов, по две трети зала. Это чувство проросло в миллионах, разоренных грабежом и произволом ельцинского времени. Человеческая память часто забывает более давнее: коммунистического террора легко не помнят те, чьих родственников он не коснулся, да не помнят и всей удушающей большевицкой обстановки. А сегодня, в отсутствие действенного обсуждения политической реальности, всякую естественную критику ее отписывают к "коммунистической" и к "экстремизму".

Я же - давний поборник демократии, писал об этом не раз, - но только демократии истинной: когда народ реально направляет свою судьбу через органы самоуправления, когда народные представители не подменяются представителями пристрастных партий, а бюрократия и ее решения не скрыты за непробиваемыми, непроглядными барьерами.

- Разговоры и действия по восстановлению памятника Дзержинскому - это просто частная ситуация в полифонии общественной жизни или гораздо более грозный симптом?

- Закулисная подоплека мне неизвестна. Но Дзержинский - символ и знамя карательных органов СССР. Восстановление памятника было бы надругательством над миллионами погибших в советских лагерях.

- Как Вы оцениваете нынешнюю политическую обстановку в России?

- Как тяжелейшую. Показная демократия. Ко второстепенным признакам ее, среди которых не находится места для экономической и гражданской независимости жителей, для народной самодеятельности, - добавлены в сохранности худшие черты советской системы: бесконтрольность и непроницаемость решений и действий властей.