Вадим заглянул под Сонин стол. Так и есть — красные туфли на каблуке. «Дневники красной туфельки», — сразу вспомнил он и улыбнулся. Надо бы ей сказать, чтобы одевалась поскромнее — не ресторан все-таки…

Мишин стол особый. Он чист и пуст, все бумаги у него заменяет большой лист ватмана под стеклом, на котором в тщательно расчерченных клеточках стоят никому не понятные знаки. Это зашифрованные объекты, над которыми он работает. Совсем как в секретной части какого-нибудь боевого спецподразделения. Но Миша не военный, он бывший математик, и, наверно, оттого дух над его рабочим столом витает какой-то излишне строгий, бухгалтерско-канцелярский.

Мишу с Соней Вадим Георгиевич про себя называл «гончими». Как собаки, спущенные на зайца, они рыскают по городу в поисках добычи, и, если уж какому клиенту суждено попасть им в руки, ему не уйти. Они предлагают покупателю десятки, сотни вариантов: своих, чужих (объекты других фирм), левых, правых, фантастических, реальных, дешевых, дорогих — всяких, так что у бедного клиента голова начинала кругом идти от обилия информации, пока он наконец не соглашался, и порой не на самое лучшее. Продавцу же за объект они сулили златые горы, пай на следующей неделе, пещеры Али-Бабы. Иногда продавцу даже посоветоваться не давали — отсеивали отшивали, отбривали всех, кто пытался перейти порогу. Если надо — Соня с Мишей ластились к клиентам, как котята. Они были тонкими психологами, если приплюсовать сюда румяные Сонины щечки, клиенты считали этот румянец признаком стыдливости, но Вадим-то Георгиевич знал, что причина его никакая не стыдливость, а волнение охотничьего азарта. Еще была Катька…