– Полковник, послушайте!.. "эмоциональная насыщенность" моего стиля!.. вернемся к моему стилю! это маленькое изобретение, как я его определил, тем не менее, подкосило Роман под самый корень, и он вряд ли сможет когда-нибудь оправиться! Роман больше не существует!

– Как больше не существует?

– Ну, я не совсем удачно выразился!.. я хотел сказать, что другие больше не существуют! другие романисты!.. те, что еще не научились писать "эмоциональным" стилем!.. после изобретения кроля плавать брассом становится бессмыленно!.. так же, как становятся невозможны "искусственные освещения мастерской" и "Плот Медузы" после "Завтрака на траве"[51]! улавливаете, полковник?.. конечно же, "отстающие" сопротивляются!.. извиваются в конвульсиях и бьются в агонии с таким остервенением, что к ним просто опасно приближаться! но самое главное!.. это еще не все, полковник! не все! мое небольшое открытие переворачивает не только роман!.. кино тоже опрокидывается! совершенно! оно переворачивает с ног на голову и кинематограф! да! именно! он тоже больше не существует! он и так все время агонизировал! он ведь уже родился агонизирующим! с врожденным дефектом!.. как говорится: тяжелый случай!.. долой экраны, полковник!.. я не шучу!

Но он все щупал свою ширинку… вместо того, чтобы меня слушать! окружающие и вправду уже стали на нас оборачиваться…

– Ах, ладно! идите, только побыстрее!

Это было недалеко… двадцать… тридцать метров… он встает… он меня бросает…

– Может быть, вы хотите что-то записать?..

Он уже давно ничего не записывал, мерзавец!

– Да нет!.. не обязательно!..

– Но вы ничего не забудете? А вдруг вы будете отсутствовать очень долго?

– О, ну… пять… шесть минут!