- 2

Спустя час, после начала нашей беседы, Леннон не оставил и следа от моих предвзятых мнений о нем. Он был со мной более открытым, искренним и остроумным, чем я мог ожидать. Раз Йоко дала ему "добро" на встречу со мной, он был готов откровенно говорить со мной обо всем. Он раскрывал мне свою душу, как это он делал лет 10 назад, когда курс терапии "первобытного крика" эмоционально и интеллектуально раскрепостил его. За неделю наших разговоров - с ними вместе и с каждым в отдельности - между нами, как мне показалось, установилось взаимопонимание. Однажды рано утром я получил этому подтверждение.

"Джон хочет знать, сможете ли вы побыстрее приехать сегодня?" услышал я голос их сотрудника. Джон сам мне вкратце все объяснил:

"Один тип хочет всучить мне повестку в суд, а я не хочу сегодня этим заниматься. Ты не выручишь меня?" Мы сели в его лимузин и примчались на студию звукозаписи на 3 часа раньше, чем Леннон должен был там появиться. Когда мы подъехали к студии, Джон велел шоферу ехать очень медленно, а мне сказал, чтобы я выходил из машины первым. Убедившись, что все в порядке, он сказал мне: "Если кто-нибудь подойдет с бумагами - бей, не раздумывая". Когда я собирался вылезти из машины, он сказал, указывая на какого-то алкаша, который спал прислонившись к стене дома: "Может, это он и есть. Знаешь, они мастера маскироваться". Леннон быстро проскочил в лифт, увлекая меня за собой. Наконец, двери лифта закрылись, и он облегченно вздохнул. Вдруг до него дошел весь комизм ситуации, и он зашелся смехом: "Как-будто я снова в "Вечере трудного дня" или в "Хелпе", - сказал он.

В процессе интервью становилось все яснее, что больше всего Джона и Йоко волнует непонимание другими людьми их сложных отношений. "Почему нам не верят, когда мы говорим, что просто любим друг друга?" - с волнением восклицал Джон. Загадка Йоко Оно постепенно прояснялась по мере того, как под суровой оболочкой проступало человеческое нутро: например, когда однажды посреди серьезного разговора о капитализме, она вдруг икнула, то не смутилась, а прыснула со смеху. А с этим "прыском" она вдруг предстала совсем простой, ранимой, застенчивой и обоятельной ничуть не похожей на монстра, прибывшего с Востока, чтобы промывать мозги Леннону.