- Но ты его хоть любишь? - С надеждой спросила мама.

Тут на меня навалилась такая усталость, что ничего не захотелось выдумывать:

- Не смеши меня, ма. Надо будет - полюблю.

К счастью, в это время раздался звонок. Мама вскочила из-за стола, рванулась к дверям.

- Сиди, - сказала я. - Открою. Это - Лялька.

Конечно, это была Лялька - бывшая мамина ученица, моя соседка по лестничной площадке. Ляльке - восемнадцать. Хорошенькая - спасу нет. В прошлом году завалила вступительные в медицинский, и я устроила ее к нам санитаркой для рабочего стажа.

- Здрассьте! - Сказала Лялька с моими интонациями. - Ну, ты даешь! Я тебя жду, жду внизу…

- Лялечка! - Обрадовалась мама. - Здравствуй, детка!

- Ой, извините, Алла Сергеевна! Доброе утро.

- Мамуля, мы пошли…

- Подожди! - мама метнулась в комнату, потом обратно и стала пихать мне два рубля. - Ну, возьми!..

- Да есть у меня деньги.

- Ты уходишь на сутки - тебе необходимо нормально питаться!

- Ну, мама…

- Не спорь! И Лялю покорми.

- До свидания, Алла Сергеевна.

- Привет, ма…

К отделению милиции мы с Лялькой подкатили на какой-то халтурной черной «Волге». Уже из машины я увидела «картину маслом»: Зинка Мелейко во всем своем вечернем боевом обличии, на высоченных каблуках, подметала вместе с несколькими ханыгами двор, а школьница, взгромоздившись на колченогую стремянку, мыла снаружи высокие окна первого этажа. Помогали ей две жуткие патлатые бабы. Рожи опухшие, в синяках. Ткни пальцем - бормотуха так из ушей и брызнет!

- Погоди, шеф, - сказала я. - Сиди, Лялька, не высовывайся. Один момент!

Я выскочила из машины. Достала из сумки свитер, джинсы и куртку, протянула их Зинке.