- Нам?! - возмутился Миша. - Мы - спецслужба уголовного розыска, наша обязанность охранять имущество, жизнь и здоровье иностранных граждан, гостей нашей страны, а мы вынуждены больше половины рабочего времени посвящать вашей неуязвимой деятельности!

- Ну, не вам, - махнула рукой Зинка. - Может быть, вашим смежникам. Или еще кому-нибудь…

- Пошли, пошли, - испуганно сказал мент в форме.

- Вот именно. Чао, ребятки. До завтра, - Зинка подтолкнула жующую Наташку-школьницу: - иди, иди, шалава. И не чавкай над ухом, грязнуха малолетняя.

- А разница только в возрасте и цене, - улыбнулась школьница и на прощание выдула из жвачки пузырь. Пузырь лопнул, и дверь за ними закрылась.

Толя сел за стол и стал разглядывать Кисулины шмотки из сумки. Женя взялся за мою сумку. Миша за косметичку Гулливера.

- Сколько денег? - спросил Толя Кисулю.

- Не помню. Около тысячи двухсот.

Мы с Гулливером переглянулись. Значит, Кисуля уже троих успокоила по сто баксов каждого, да еще и успела сдать их «один за четыре». Ну, Кисуля!

Толя словно прочитал наши мысли:

- Высокий класс! Значит, успела снять троих клиентов по сто долларов и даже валюту сплавила один к четырем! А, Нина Петровна?

- Анатолий Андреевич, какая валюта! Это мои личные советские деньги. С тех пор, как участились ограбления квартир, приходится все ценное носить с собой.

- А ты не слышала, что участились ограбления на улицах? - спросил Миша.

- Я тебя умоляю, Миша!.. Ты же знаешь - общественным транспортом я не езжу, бываю только в приличных местах… Это все мои сбережения.

- А на книжке? - поинтересовался Женя.

Мы-то с Симкой-Гулливером точно знали, что у Кисули не меньше ста тысяч где-то имеется. Но Кисуле можно только соли на хвост насыпать.