Желая успокоить аптекаря, я напугал его. Он ничего не знал о такой болезни, никогда не слышал о ней. Он смотрел на меня с любопытством и недоверием. Не принимал ли он меня за сумасшедшего, за злоумышленника или попрошайку? Вероятно, ни за того, ни за другого; но все эти нелепые мысли промелькнули в моем мозгу. Я должен был подробно объяснить ему (с каким усилием!) о существовании варенья из конопли и о том, для чего оно употребляется; я все время повторял, что опасности здесь никакой нет, что ему нечего беспокоиться, что я прошу у него только средства для ослабления действия яда, повторяя без конца, насколько я удручен необходимостью обращаться к нему по такому скучному делу. Наконец – поймите, сколько унижения было для меня в его словах – он просто попросил меня удалиться. Такова была награда за мое расположение и мое преувеличенное благодушие. Я отправился на вечер: я никого не шокировал там. Никто не догадался о сверхчеловеческих усилиях, которые я употреблял, чтобы походить на всех. Но я никогда не забуду терзаний ультрапоэтического опьянения, связанного необходимостью соблюдать приличия и отравленного сознанием долга!»

Хотя я вообще склонен сочувствовать страданиям, созданным воображением, я не мог удержаться от смеха, слушая этот рассказ. Автор его не исправился. Он продолжал искать в проклятом наркотике того возбуждения, которое нужно находить в самом себе, но так как это человек осторожный и благоразумный, человек из общества, то он стал уменьшать дозы яда, но в то же время чаще прибегать к нему. Со временем он увидит пагубные последствия такой системы.

Возвращаюсь к последовательному описанию опьянения гашишем. После первого периода, выражающегося в ребяческой веселости, наступает кратковременное успокоение. Но вскоре наступают новые явления – ощущение холода в конечностях (в некоторых случаях довольно значительное) и страшная слабость во всех членах: руки ваши совершенно расслаблены, а в голове и во всем вашем существе вы ощущаете какое-то онемение и тягостное оцепенение.