Его убили, этого императора, первого марта 1881 года, в воскресенье, в третьем часу пополудни, в Санкт-Петербурге, на набережной Екатерининского канала, против сада Михайловского дворца.
Это после уже прочел в газете "Губернские ведомости" дедушка Карп Федорович Бурденко, приехавший в Каменку погостить из города Верхнего Ломова.
Мама Варвара Маркиановна, испуганно осенив себя крестным знамением, заправила и затеплила лампады у образов.
- Ах ты горе мое и несчастье, - встретила она в дверях заплаканного Николку, раньше всех вернувшегося из школы. - И где же ты был, прохвост? И отчего ревешь?
- Царя убили, - выдохнул Николка. - Царя, понимаешь?
Впервые так гигантски и так катастрофически тревожно расширился мир его первоначальных представлений. И на него повеяло ужасом из этого необъятного мира, где могут убить даже такого, как царь, о всеобъемлющем могуществе которого так много говорили.
И хотя Николке не все было понятно, что говорили взрослые при нем о царе, само слово "царь" усваивалось как нечто священное и грандиозное. И вдруг его убили...
- ...Этот факт тогда как бы пришиб меня, напугал невероятно, вспоминал Николай Нилович. - А теперь, когда я думаю об этом, мне удивительным кажется, что и такое, уже совсем давнее событие, как убийство царя Александра Второго, тоже, оказывается, вместилось в мою жизнь. Значит, я очень давно живу - с одна тысяча восемьсот семьдесят шестого года, с мая - по старому, с июня - по новому стилю. Значит, я действительно очень стар. А у меня порой - и даже часто - бывает такое ощущение, особенно по утрам, будто я только начинаю жить. Будто я только-только приближаюсь к чему-то главному, для чего, собственно, и стоило огород городить.
ПО СОВЕТУ ДЕДУШКИ
Это обсуждалось на большом семейном совете. Во главе стола сидел дедушка Карп Федорович. В ту пору он уже собирался умирать. Но раньше чем перейти в мир, "где несть ни печали, ни воздыхания", он хотел изложить потомкам с исчерпывающей полнотой все свои взгляды на жизнь, поделиться, как сказали бы теперь, опытом, накопленным за многие годы труда, в том числе и крепостного.