Андрей Смирягин

ИНТИМНОЕ И ИСКУССТВО

(лекции с диванчика)

Взаимоотношения искусства с порнографией и эротикой всегда были очень сложны. Попробуй нарисуй обнаженную натурщицу в соблазнительной позе, и сколько бы раз ты не был гениален, половина зрителей припрется на экспозицию, чтобы посмотреть на голых баб, которых, о чем говорит весь город, там выставляют. Где эта тончайшая грань между голой женщиной и искусством? И что рассматривает этот мужчина, застывший у "Обнаженной" гениального мастера? Технику живописи? Манеру мазка? Богатство красок? Или всего лишь роскошное тело натурщицы, сравнивая ее с расплывшимися формами стоящей рядом супруги? И сколько бы не были гениальны и лелеемы художником пейзажи, натюрморты и портреты, в которые вложены и титанический труд и бессонные ночи у мольберта и года поисков своей манеры письма, но если среди них затесалось хотя бы несколько "обнаженных", нет никакой гарантии, что при встрече со своими знакомыми посетитель выставки на вопрос: "Что там интересного выставляется?"- не ответит: "Ничего особенного - одни голые бабы". И здесь остается только позавидовать натурщицам, которые позируют в обнаженном виде гениальному художнику, быть может, какой-то несчастный час, ведь рассматривать и оценивать их женские прелести будут веками. Литература в отношении секса также терпит раздвоенность. С одной стороны, чем полнее и искреннее произведение, чем глубже оно раскрывает мир человеческих отношений и проникает в душу людей, тем большей литературой считается произведение своими критиками. С другой стороны никто не станет отрицать, что секс в сознании человека, в некотором смысле, занимает среди помыслов и переживаний наибольшую часть времени, если не набраться смелости и не заявить, что все и занимает. А раз так, то чем больше в сочинении секса, тем большей жизненной правдой оно, очевидно, преисполненно. Массовый читатель так вообще точно знает, что ему надо.