В каменном исполнении на уровне второго этажа, чтобы было видно всем, приведена трагическая история любви купеческой дочки. На первом барельефе изображены интимные отношения незамужней дочки с ее другом лебедем - я забыл поинтересоваться, было ли имя у дочки Леда. Но вскоре дочка заскучала - все-таки трудно живется без настоящего мужчины. Увидев это, папаша сделать заключение, что пришло время выдавать девушку замуж. Он подыскал для дочери приличного мужа, и произошло счастливое бракосочетание, что отражено на очередной каменной картине. Однако, к несчастью, муж, с виду такой приличный господин, оказался страстным онанистом. Женщины, как выяснилось, его трогали мало. Следующий барельеф живописует, как он с меланхоличным видом философа терзает свой мужской инструмент. Гречанка, неудовлетворенная приобретенным мужем, само собой быстро заскучала с новой силой. Но мужу на ее половые проблемы, очевидно, было наплевать, он продолжал предаваться самоудовлетворению с грустной мечтательностью. Бедной девушке не оставалось ничего другого, как нажаловаться на своего невнимательного мужа бывшему любовнику лебедю. И тот на последнем барельефе с услужливостью друга семьи откусывает супругу прекрасной гречанки его мужское лепное украшение. История печальна, но каково откровение в камне?! А каков купец? Даром что ли - эллин? Видимо, загадка искусства в том и состоит, что оно не интересуется половым актом, как таковым. Рассмотрим кино. Там обычное сношение давно стало проходным кадром. Тем не менее ясно, что в кино совершенно безразлично, как выглядит натуральная сцена совокупления, однако, если неумолимая логика художественного действия требует того, обнаженное тело будет показано. Сила кинематографа в том и состоит, что он ищет эстетические ходы, чтобы отразить не просто ряд механических движений, а показать акт совокупления, как высшее проявление человеческого духа. Если герой и героиня избрали именно эту позу, место и время - это не случайно. Допустим, герой приладил героиню на детской лошадке в центре людной улицы.