Другое, чего надлежало достичь ищущему бессмертия, было умением дышать определенным образом. Искусство такого «утробного дыхания» сводилось к тому, чтобы вернуться к тому, как дышит человек в материнской утробе. Вот один из приемов, ведущих к этому. Соискатель бессмертия удаляется в помещение, где ничто не может потревожить его. Выдохнув воздух, он насчитывает двенадцать ударов пульса и только после этого делает новый вдох и выдох. И снова не дышит в течение двенадцати биений сердца. Достаточно попробовать это на себе, чтобы убедиться, что это простое, казалось бы, упражнение выполнить довольно трудно. Постепенно увеличивая эти паузы, соискатель бессмертия мог довести их после нескольких лет тренировки до 120 ударов пульса. Эта практика сопровождалась другими дыхательными упражнениями. Соискатель овладевал «дыханием жабы», «дыханием черепахи», «дыханием аиста». При этом он принимал различные позы и совершал определенные телодвижения. Некоторые из них повторяли ритуальные телодвижения шаманов. Если все, что касалось питания, относилось к физическому телу, дыхания – к более тонкой его субстанции, то целый свод нравственных правил должен был подготовить к бессмертию главное, что составляло сущность человека, его душу. Желающий достичь бессмертия в довершение ко всем другим своим достижениям должен был совершить 300 добродетельных поступков. Достигший его мог жить, не зная ни старости, ни смерти. Но это было бессмертие лишь низшего, земного плана. Кроме него, существовал и другой, высший вид бессмертия.

Чтобы достичь его, нужно было совершить 1200 добродетельных поступков. При этом достаточно было допустить всего лишь один-единственный проступок, противоречащий добродетели, чтобы все предшествующие усилия оказались перечеркнуты. (Этот же принцип непрерываемости духовного восхождения совершенства существует, кстати, и в православии.) Эксперименты в области бессмертия отличало одно обстоятельство – полная тайна, которая окружала результаты.