Наконец звук ножа затих. После короткой паузы каноник начал бормотать молитву. Джоанна почувствовала, что Мэтью успокоился. Все кончилось. Она обхватила его за шею и заплакала, а он обнял ее и стал тихонько укачивать.

Спустя какое-то время Джоанна посмотрела брату в глаза.

— Папа назвал маму язычницей.

— Да.

— Она не язычница, — неуверенно заметила девочка. — Неужели мама язычница?

— Была язычницей. — Заметив ужас в глазах сестры, он добавил: — Очень давно. Теперь уже нет. Но она рассказывала тебе языческие сказки. — Джоанна перестала плакать. — Ты знаешь первую заповедь?

Джоанна кивнула и послушно произнесла:

— Не создавай себе кумира, ибо Я Господь, Бог твой.

— Да. Это значит, что боги, о которых рассказывала тебе мама, ложные. Говорить о них грех.

— Именно поэтому отец…

— Верно, — Мэтью запнулся. — Маму следовало наказать, ради спасения ее души. Она ослушалась своего мужа, а это тоже против закона Божьего.

— Почему?

— Потому что так сказано в Священном Писании. — Он процитировал: — Ибо муж — глава семьи, и послушает жена мужа своего во всех делах.

— Почему?

— Почему? — Мэтью растерялся. Его никто ее спрашивал об этом прежде. — Ну, думаю… потому, что женщины по природе своей не могут сравниться с мужчинами. Мужчины выше, сильнее и умнее их.

— Но… — начала Джоанна, однако Мэтью остановил ее.

— Хватит вопросов, сестренка. Пора спать. Пошевеливайся, — он отнес ее в кровать и уложил рядом со спящим Джоном.

Мэтью был очень внимателен к сестре. В благодарность Джоанна закрыла глаза и зарылась в одеяло, притворившись спящей.

Но слишком взволнованная, чтобы уснуть, она лежала и смотрела на Джона, спавшего с открытым ртом.