
Гудрун обрадовалась:
— Это потому, что у нас свои свиньи, и перед тем, как забить, мы откармливаем их. Мясо черных лесных свиней жесткое и невкусное.
— Расскажите о Константинополе! — нетерпеливо попросила Джоанна. — Правда, что там улицы вымощены драгоценными камнями, а из фонтанов льется жидкое золото?
— Нет, — рассмеялся Эскулапий, — но это замечательное место стоит увидеть.
Разинув рты, Джоанна и Джон слушали рассказ Эскулапия о Константинополе, расположенном на высоком мысе. Мраморные дома, покрытые золотом и серебром, поднимались на несколько этажей, глядя на Золотой Рог, залив, где стояли на причале корабли со всего света. В этом городе Эскулапий родился и вырос. Ему пришлось бежать, когда его семью вовлекли в религиозный спор, связанный с уничтожением икон. Джоанна не понимала этого, хотя отец знал, о чем речь, и мрачно кивал, когда Эскулапий рассказывал о гонениях на семью.
Потом они перешли к обсуждению теологических вопросов, и Джоанну с братом отправили в спальню родителей, поскольку гостю предоставили их большую кровать поближе к очагу.
— Пожалуйста, позвольте мне остаться и послушать, — обратилась к матери Джоанна.
— Нет. Ты давно должна спать. Кроме того, наш гость устал рассказывать. А серьезные разговоры тебе не интересны.
— Но…
— Все, детка. Марш в кровать. Утром мне понадобится твоя помощь. Папа хочет, чтобы мы устроили новый пир для гостя. Еще один такой гость, и мы разоримся, — ворчала Гудрун. Уложив детей на соломенную постель, она поцеловала их и вышла.
Джон заснул сразу, но Джоанна лежала с открытыми глазами, пытаясь расслышать голоса, доносившиеся из-за толстой деревянной перегородки. Наконец, одолеваемая любопытством, она встала, подошла к двери и опустилась на колени. Теперь девочка видела, как ее отец и Эскулапий сидят и разговаривают возле очага. Было холодно, до Джоанны не доходил жар от огня, а на ней была только легкая рубашка. Она дрожала от холода, но и не помышляла вернуться в постель. Ей было необходимо услышать то, что говорил Эскулапий. Речь зашла о кафедральной школе.
