В тот день погибли тысячи саксонцев, не пожелав принять Христианство. «Безумные варвары», — размышляла Хротруд. С ней такого не случилось бы. Она поклялась бы чем угодно и сделала бы это даже теперь, если бы варвары снова заполонили землю франков, согласилась бы молиться любому из их странных и страшных богов. От этого ничего не изменилось бы. Кто знает, что происходит в сердце другого человека? У мудрой женщины были свои соображения на этот счет.

Огонь в очаге медленно угасал. Хротруд направилась к вязанке дров в углу, выбрала два больших березовых полена, бросила их в очаг, подождала, пока их схватит огонь, и после этого повернулась к Гудрун.

Прошло ровно полчаса с тех пор, как роженица прожевала кусочки кроличьей косточки, но состояние ее не изменилось. Не помогло даже такое сильное средство. Схватки были редкими и не давали результата, а Гудрун сильно ослабла. Хротруд устало вздохнула. Значит, придется принимать более решительные меры.

Попросив каноника помочь при родах и получив отказ, Хротруд поняла, что он трудный человек.

— Пошли в деревню за женщинами, — заявил он.

— Ах, господин, это невозможно. Послать ведь некого! — всплеснула руками Хротруд. — Я не могу отлучиться, потому что нужна вашей жене. Вашему старшему сыну тоже нельзя идти. Хотя он и крепкий с виду, но запросто заблудится в такую пургу, я и сама едва нашла дорогу.

Каноник бросил на нее суровый взгляд.

— Хорошо. Я сам пойду. — Когда он поднялся со стула, Хротруд покачала головой.

— Боюсь, вы опоздаете. Мне нужна ваша помощь и срочно, если хотите, чтобы остались живы и жена, и ребенок.

— Моя помощь? Повитуха, ты спятила? Это, — он брезгливо указал на кровать, — дело женское, нечистое. Я к ней не прикоснусь.

— Тогда ваша жена умрет.

— На все воля Божья, не моя.

— Что ж, но без матери вам будет трудно вырастить двоих детей, — пожала плечами Хротруд.

Каноник посмотрел на нее.