Мужчина добродушно посмотрел на нее.

— Что? Что такое, ясноглазка? Что за лепет! — он потрепал ее за подбородок. — Извини, детка, я не понимаю твоего саксонского языка. Но, увидев твою маму, хотел бы научиться. — Он полез в сумку на седле и достал финик в сахарной глазури, — На, полакомись.

Джоанна уставилась на финик. Человек не понял ни слова. Представитель церкви, посланник епископа, и не знает латыни. Как такое возможно?

За спиной послышались шаги отца. Он схватил дочь за поясницу, оторвал от земли и унес в дом.

— Нет! — закричала она. Отец рукой зажал ей нос и рот так сильно, что Джоанна не могла дышать. Она извивалась и брыкалась. В доме он бросил ее на пол и замахнулся кулаком.

— Нет! — Гудрун вдруг встала между ними. — Ты не прикоснешься к ней. — Джоанна никогда не слышала, чтобы мать говорила таким тоном. — Или я скажу ему всю правду.

Каноник смотрел на жену в недоумении. На пороге появился Джон с узелком, где лежали его пожитки. Гудрун кивнула в его сторону.

— Благослови сына в дорогу.

Каноник долго не отрывал от нее взгляда, затем медленно повернулся к сыну.

— На колени, Джон, — Джон встал на колени, и каноник положил руку ему на лоб, — О, Господи, который изгнал Адама из его дома, и Кто оберегал его во время скитаний, Тебе вверяю этого юношу. — Тонкий луч полуденного солнечного света из окна осветил темные волосы Джона. — Не оставь его своим вниманием, и дай ему все необходимое для души и тела… — Нараспев читал каноник.

Склонив голову, Джон покосился на сестру и встретился с ней взглядом. Его широко открытые глаза выражали страх и мольбу. Ему не хочется уезжать, вдруг поняла Джоанна. Конечно! Как она этого раньше не заметила? Она не подумала о чувствах Джона. Он боится. Он не выдержит требований школы, и знает это.

Если бы я могла поехать с ним!

У нее в голове начал складываться план.