— Пойдемте ко мне домой, сеньор Манко.
— У стен бывают уши. Не лучше ли прогуляться?
— На улицах сейчас опасно: вокруг ни души.
— Пойдемте к набережной: все ближе к кораблям. Вас это устраивает, сеньор?
— Я сделаю все, чтобы угодить его высокопревосходительству. Вы замолвите ему словечко обо мне?
— Не сомневайтесь.
Осушив последнюю бутылку, они расплатились и вышли в тот самый миг, когда четвертый петух упал на стол под шпорами противника. Несмотря на минимум шесть опорожненных бутылок, Кармо и гамбуржец, казалось, не пили ничего, кроме воды, плантатор же еле держался на ногах, и все плыло у него перед глазами.
— Будь наготове, я дам тебе сигнал, — прошептал Кармо на ухо гамбуржцу. — «Язык» что надо!
Ван Штиллер кивнул в знак согласия.
Кармо запанибратски взял толстяка под руку, дабы тот не выписывал кренделя, и все трое направились к пляжу по узким и темным улочкам, так как в те времена люди еще не задумывались о необходимости их освещения.
Когда они вышли на широкий бульвар с пальмами, ведущий в порт, Кармо, не проронивший ни слова, встряхнул плантатора, который, казалось, спал на ходу.
— Ну вот, можно и поговорить: вокруг никого.
— Ах, да... председатель... секретное поручение... — пробормотал дон Рафаэль, открывая глаза. — До чего хороши аликанте и херес... Еще по стаканчику, сеньор Манко.
— Мы уже не в таверне, дорогой сеньор, — сказал Кармо. — Будет желание, мы еще туда вернемся и разопьем бутылочку-другую.
— Отличное... тонкое...
— Достаточно, сами знаем, ближе к делу. Вы обещали сообщить нужные нам сведения. Имейте в виду, что мы от его высокопревосходительства председателя Королевского суда в Панаме, а с этим человеком не шутят.
— Я человек верноподданный.
— Хорошо, хорошо, сеньор.
— Говорите, что вам надо? Я друг губернатора, большой друг.
— Закадычный друг, это мы знаем. Скажите, но прежде прочистите хорошенько уши и как следует подумайте, что говорить. Правда ли, что здесь находится дочь пьемонтского кавалера знаменитого Черного корсара. Господин председатель Королевского суда хотел бы это знать.