— Отвертку… отвертку… скорее… — прошелестел старший салага. Техник поспешно вложил отвертку в нетерпеливо подрагивавшую кисть. Яник брезгливо сморщился и влез в недра усилка обеими руками.

— Может, отключить его сначала… он под питанием, дернет… — осторожно посоветовал техник.

— Глохни, споцалист, — ответствовал мастер, и гримаса его стала еще брезгливее.

В животе усилка зародился какой-то странный свист. Яник снисходительно кивнул:

— Боишься, блин… ничего… все боятся… Затем он встал с корточек, неторопливо отряхнул руки и все так же, вразвалку, направился восвояси.

— Что, не вышло? — спросил техник его удалявшуюся спину.

Яник обернулся. Безграничное презрение сквозило в его профессионально-дембельском взгляде.

— Не вышло балалайки из дышла, — произнес он, медленно цедя каждое слово. — Начинайте работать, господа сапожники. У вас есть ровно полтора часа. На одном мосту больше не протянет. Засекайте время.

Старший салага послушно засек — для истории.

Усилок и в самом деле работал, хотя и насвистывая. Бригада уложилась меньше чем в час, передача успешно ушла в эфир, но усилок не отключали — всем было интересно. Он еще какое-то время посвистел, затем поперхнулся, внутри у него что-то щелкнуло, и лампочки вспыхнули прощальным фейерверком; бедняга дернулся всем корпусом и замолк.

— Сдох, — констатировал пораженный техник. — Сколько?

— Один час двадцать девять минут с копейками, — сказал старший салага, поднимая над головой секундомер. — Сорока секунд не дотянул… Странно. Часы у меня, что ли, неправильные?

Перед отъездом техник зашел к Янику — познакомиться. Его звали Ави Шахар, и у него было деловое предложение… даже, вернее сказать, — поправился он, оглядывая самодостаточное дембельское жилье, — просьба.