Лучник натягивает тетиву. Что-то обжигает Янику пальцы. Стрела? Нет, это догоревшая сигарета. Он ожесточенно трясет головой и, окончательно проснувшись, встает со своего мокрого пластикового стула. Подумать только — какая пакость! Нет, надо к врачу. Пусть прибивает крышу на место, а то ведь так она ненароком совсем уедет…

— Здравствуйте, сударь, — врач говорит по-русски. И не просто по-русски, но еще и «сударь». «Сударь»! Видали такого? Яник хмыкает и качает головой. Но делать нечего: назвался психом — полезай в «сударь»…

— Шалом, адони, — из принципа отвечает Яник, садится и начинает оценивать обстановку.

Кабинетик крошечный, метров шесть; ты-то ожидал чего-то другого… типа как в голливудских муви — витрина с видом на Тихий океан, телевизионный экран в полстены, дизайнерская мебель по спецзаказу, кожаная кушетка для пациента и подтянутый — в некоторых местах — Майкл Дуглас с сигарой, которую он, конечно же, не курит — Боже упаси, а вовсе даже наоборот — задумчиво проводит в политкорректной близости от своего породистого носа.

Дудки. Ничего похожего. Ни тебе Дугласа, ни тебе Тихого океана. Даже окна нету. Кладовка, одним словом. Кроме доктора с Яником, на шести квадратных метрах размещаются набитая папками этажерка, обшарпанный шкаф, припадочный на правую заднюю ногу стол со вздыбившимся пластиком и два стула. Впрочем, стулья не в счет — они площади не занимают; то есть займут, если кто встанет. Но какой дурак тут встанет — тут и места-то такого нету — стоять. Разве что если взять один из стульев на руки…

— Как вас зовут? — прерывает его размышления доктор. — Вы не возражаете, если мы будем говорить по-русски? Я ведь, знаете, за двадцать пять лет иврит так и не выучил…

Ага. Каков приход, таков и поп. Доктор тучен и кучеряв. В большой бесформенной бороде застряли хлебные крошки — хорошо бы сегодняшние. Толстенные очки в старомодной оправе; одно из стекол — с трещинкой. Дужка наскоро прикручена проволокой.