- Дитя мое, - тихо сказал священник, - не следует поминать все это рядом…

Под серо-зеленым пледом вспыхнула спичка и на мгновение вырвала из темноты резкий профиль.

- Я не верю в бога, - произнес нежный и чистый голос, - да, не верю, - так почему же я не могу поставить рядом священников и виски, монахинь и печенье; я не верю и в Kathleen ni Houlihan

- Дитя мое, - тихо сказал священник.

- …сколько проституток поставляет Лондону Kathleen ni Houlihan - остров Святых.

- Дитя мое!

- Наш приходский священник тоже называл меня так: дитя мое… Он приезжал к нам издалека на велосипеде, чтобы отслужить воскресную мессу, но и он не мог воспрепятствовать Kathleen ni Houlihan вывозить самое ценное, что у нее есть, - своих детей. Поезжайте в Коннемару, отец, вы наверняка еще не встречали так много красивых пейзажей сразу и так мало людей на них. Может быть, вы и у нас когда-нибудь отслужите мессу… Тогда вы увидите, как смиренно я преклоняю колена в церкви по воскресеньям.

- Но вы же не верите в бога?

- Неужели вы думаете, что я могу позволить себе не ходить в церковь и тем огорчать моих родителей? «Наша милая девочка набожна, все так же набожна. Наше милое дитя!» А когда я уезжаю, бабушка целует меня, благословляет и говорит: «Оставайся всегда такой же набожной, милое мое дитя…» Вы знаете, сколько внуков у моей бабушки?…

- Дитя мое, дитя мое, - тихо сказал священник.

Ярко вспыхнула сигарета и снова осветила на несколько секунд строгий профиль.

- Тридцать шесть внуков у моей бабушки, тридцать шесть; было тридцать восемь, но одного убили в боях за Англию, а другой пошел ко дну на английской подводной лодке. Тридцать шесть еще живы: двадцать в Ирландии, а остальные…

- Есть страны, - тихо сказал священник, - которые экспортируют гигиену и мысли о самоубийстве, атомное оружие, пулеметы, автомобили…