-- Я так понимаю, что приватизациия шла уже без влияния Сакса?

-- Это ты очень неправильно понимаешь. Сакс перестал быть официальным советником правительства, но в России оставались его представители и подручные. Внешне все это было запутано. Сакс был теперь не только гарвардский профессор, у него была еще консультативная фирма в Хельсинки. Вице-президент этой фирмы Давид Липтон пошел в министерство финансов под руку к Саммерсу, покровителю Сакса. Сам Сакс, чтобы не забыть, был произведен в директоры Института международного развития при Гарварде. Через Липтона и Саммерса институт Сакса получил от правительства США огромные деньги: 60 миллионов долларов за 4 года -- якобы на развитие демократических учреждений в России.

-- Ты сказал якобы...

-- Ох, сказал! Потому что упомянутых демократических учреждений никто так и не мог отыскать. В 98-ом году разразился шумный скандал. Оказалось, что деятельность института в России состояла, главным образом, в том, чтобы помогать избранным частным лицам выгодно вкладывать деньги в России. В числе счастливых инвесторов были Джордж Сорос, несколько русских нуворишей, а также пара гарвардских профессоров, один из них русский.

-- Неужели русский?

-- Точнее, эмигрант из Союза, кончивший Гарвард, протеже Саммерса и тоже юный профессор. Он представлял института Сакса в России, был, так сказать, его резидентом. На приемном конце в России находился Чубайс, который идеально сработался с американскими коллегами. И не благодаря знанию английского. Чубайс мог протолкнуть любой нужный декрет. Делалось это так: в Верховный Совет, потом в Думу, поступал законопроект о приватизации, начиналось обсуждение, но это была чистая формальность. Как только наступал перерыв в заседаниях парламента, на подпись к Ельцину поступал декрет, где имелось все, чего хотели Чубайс и его клиенты. Президент подписывал, бумага становилась законом. В этом случае утверждения Думы не требовалось.