— Да вот который: она родилась в тот год, когда последний великий бог Апис отошел на покой в прекрасную страну запада и погребен был в гробничном месте, в вечном доме своем. Я помню, что тогда долго искали нового бога, разыскивали его великолепие во всех местностях Питоми, и по островам, и около озера Нат, пока не нашли на лугу по ту сторону Нила и торжественно ввели в храм бога Пта — отца богов. Ну, этому будет уже семнадцать лет. В тот год еще филин каждую ночь кричал на вершине пирамиды Хуфу (Хеопса).

— Чего же он кричал, святой отец? — спросила египтянка.

— Худо предвещал стране фараонов, — был ответ.

— Филин, говорят, кричал и в. Иерусалиме, на Сионе, перед тем, как были разрушены стены нашего святого города вот этим нечестивым римлянином, голову которого поднесли на блюде римскому Цезарю, — вмешалась в разговор старая еврейка из толпы. — Это Иегова

— Ну, бабуся, наш бог, великий Апис, посильнее будет вашего Иеговы, — презрительно заметил воин.

— Это бык-то сильнее Иеговы? — вспыхнула было еврейка.

Возражение это, по всей вероятности, дорого бы стоило старой еврейке, если бы в эту минуту на площади не показалась группа всадников. Под ними были прекрасные лошади, а богатое одеяние и вооружение всадников показывали, что это были не египтяне и не римляне. Всадники направлялись к той половине дворца фараона, в которой находился Цезарь со свитой, с телохранителями и ликторами.

— Это властители Иудеи, — сказал жрец.

— Вон рядом с отцом едет Ирод на белом коне, — заметил воин. — Я тотчас узнал его.

— Какой он еще молоденький! — удивилась старая еврейка.

— И какой красавец! — решила египтянка.

— Ох, быть худу, быть худу, — укоризненно качал головой молодой жрец, провожая глазами группу иудейских всадников. — Никогда еще Египет не видел, чтобы чужеземец осмелился приблизиться к великому богу Апису. А теперь, видите ли, римлянин не только предстанет пред лицом сына Пта, но и будет венчать на царство любимую дочь божества. Бедная сиротка Клеопатра! Уж лучше бы не наставал этот роковой для Египта день.