Теперь же, в ХХ веке, разграничение между этими двумя видами культуры дошло до такой степени, что когда один из них воспринимается как искусство, другой тогда производит впечатление не более чем нелепицы. Это разделение рассекло на две части не только культуру, но и все остальные коммуникативные способности нашего общества. Существуют отдельные газеты для народа и для элиты, отдельное телевидение для них, и даже отдельные политики.

В связи с этим мне вспоминается, может быть, единственное произведение, написанное в нашем веке, которое довольно удачно смогло объединить множество различных смысловых слоев, рассчитанных на очень разное восприятие. Я говорю "Мастере и Маргарите" Булгакова. Как сказал бы Владимир Набоков, ce roman a tout pour tous. Самый невзыскательный читатель ознакомится с ним не без интереса, хотя от него и ускользнет значительная часть его содержания. В качестве примера можно привести известную сцену посещения Воланда буфетчиком из Варьете. "Простого" читателя "просто" позабавит бедный буфетчик, упавший с табуретки и опрокинувший на себя чашу с вином. Воланд, как мы помним, замечает по этому поводу: я люблю сидеть низко - с низкого не так опасно падать. Эта фраза, хоть и производит немного странное впечатление своей неуместностью, как правило, не останавливает нашего внимания. На самом деле это тонкий и остроумный намек на низвержение Люцифера (т. е. Воланда) с небес в преисподнюю. "Сидеть низко" в устах дьявола, разжалованного в свое время из ангелов за бунт против Господа Бога, означает не заноситься слишком высоко. Падение буфетчика с табуретки здесь пародировало это знаменитое низвержение и напомнило Воланду о нем. Воланд иронически сообщает буфетчику, что теперешнее положение его вполне устраивает - сидеть-то хоть и низко, да зато падать больше некуда. Боюсь, однако, что ни почтеннейший Андрей Фокич, ни подавляющее большинство читателей романа не уловили этой тонкой смысловой игры, связанной со сложнейшей символикой и мифологией.