Только пригороды остались почти нетронутыми, да в центре чудом уцелело несколько десятков старинных домов. Они-то и сообщали городу еле уловимый ганзейский дух.

Они и еще, пожалуй, немецкая чистота на улицах.

Я уже почти неделю торчу здесь. С утра от корки до корки прочитываю все местные газеты, потом шляюсь по продутым тяжелыми балтийскими ветрами улицам, терпеливо выстаиваю на предвыборных митингах или высиживаю в заводских клубах и домах культуры на встречах местного электората с кандидатами в губернаторы этой старинной прусской, а ныне российской земли. А вечером возвращаюсь в просторный однокомнатный люкс гостиницы «Висла» и включаю огромный «Панасоник», вылавливая из ежевечернего телеменю все общественно-политические программы.

Ну, и между этими делами занимаюсь еще кое-чем. Я бы так сказал: ищу иголку в стоге сена. А точнее, черную кошку в темной комнате. Постепенно теряя уверенность, что кошка в комнате есть. Но главное — вот это добросовестное, хотя и совершенно пассивное участие в общественно-политической жизни города К. Не столько слушаю кандидатов и их доверенных лиц, сколько присматриваюсь к участникам предвыборных сборищ. При сем присутствую.

Почему? Потому. Условие контракта. Они сказали: вникайте и думайте, это единственный путь.

Это меня и раздражает. Несоответствие цели и средств. Цели, которая передо мной поставлена: вникать и думать. И средств, которые были затрачены для того, чтобы я согласился на это невинное занятие. Невинное — по крайней мере, на этом, первом этапе. А до второго, судя по всему, вряд ли дойдет. Причем, говоря «средства», я имею в виду не только бабки. Хотя и бабок немало. Но кроме них — очень внушительный комплекс спецмероприятий. Очень.

Поэтому я и говорю: суки. Потому что не понимаю.

Пока я понимаю только одно. Я торчу здесь потому, что в этом балтийском городе некоторое время назад произошло событие, которое я для себя определил так: предварительное убийство.