Нулю. Где здесь мотив?

А убийство было очевидно заказным. И выполнено профессионалом. Пистолет скорее всего с глушителем. Потому что соседи ничего не слышали, а было-то всего лишь начало шестого. Попадание с шести-семи метров точно в основание черепа в осенних сумерках и при слабом свете лампочки над крыльцом. Контрольный выстрел опять же.

Ствол, правда, не бросили. Но это вовсе не говорило о том, что работал любитель.

Чтобы забрать с собой ствол, у исполнителя могло быть много разных причин.

Уважительных, если здесь можно употребить это слово.

К определению «чрезвычайно странное заказное убийство» я пришел довольно быстро.

А вот следующий логический шаг дался мне гораздо трудней. Но я его все-таки сделал.

Предварительное убийство.

В самой этой формуле была несвершенность. Или недовершенность. Словесная неточность определения меня не смущала. Меня смущал смысл. Предварительность подразумевает завершение. Или сначала продолжение и только потом завершение.

Предварительное убийство.

Промежуточное убийство.

Окончательное убийство.

Да не мерещится ли мне все это в тумане медленно остывающей и переходящей в зиму Балтики, древнего Варяжского моря, все пространство над которым густо насыщено прошлым — недавним, давним и очень давним?

Как Москва, над разгуляями и лубянками которой все еще словно бы звучат колокольцы загульных купеческих троек, бодрые марши физкультурных парадов и ночные моторы энкавэдэшных «воронков».

«Там, где неизвестность, предполагай ужасы».

Я часто вспоминаю эту надпись на полях старинной" русской лоции, которую когда-то, очень давно, увидел в Ленинградском военно-морском музее. И запомнил.