— Ипполит, не дурачься! — эти слова Нади относились, разумеется, к Лукашину. Грубая ложь возмутила правдолюбца:
— А я не Ипполит и никогда им не буду!
— Нет, пусть дурачится, — попросила Татьяна. — У него это славно получается. Мне так нравятся ваши отношения…
— Но я действительно… — Лукашин был разъярен, но Надя перебила:
— Ипполит, перестань, уже неостроумно! Пригласи гостей к столу.
— И все-таки я не Ипполит! — уперся Лукашин.
Валентина подняла бокал шампанского:
— За ваше семейное счастье!
— Я пить отказываюсь! — Лукашин даже не взял бокала в руки.
— Горько! — крикнула Татьяна, Валентина ее поддержала:
— Правильно! Горько!
— Я не буду с ней целоваться! — заартачился Лукашин.
Однако Надя подошла к нему и, прежде чем он успел оказать сопротивление, поцеловала в губы.
— И даже после этого все равно я не Ипполит! — заявил Лукашин.
— Ипполит Георгиевич, — искренне веселилась Таня, — а вам нравится, как Надя поет?
— Не знаю… — недовольно ответил Лукашин. — Не слышал, не нравится!
Валя изумленно воззрилась на Надю:
— Ты что же, ни разу не спела своему Ипполиту?
— Это моя непростительная ошибка! — согласилась Надя. — Валя, передай мне гитару.
— Не надо музыки! — взмолился Лукашин. — Я не люблю самодеятельности!
— Да какая же это самодеятельность! — Валя сняла со стены гитару и передала Наде.
— Давай нашу любимую! — потребовала Таня. — Надюша, давай «Вагончики»! — И принялась дирижировать.
Надя озорно запела:
Таня и Валентина поддержали: