В глазах мамы он рано стал мужчиной, и она любила ему подчиняться:
Боренька, ты что хочешь погулять или посидеть дома?
Дома! отвечал Бориска. Дома ты будешь у меня царевной-лягуш кой!
Но уже класса с седьмого-восьмого Боря говорил матери:
Мама! Ты вот что, мама, сегодня вечером ко мне придут друзья, нам надо поговорить, а ты иди-ка куда-нибудь, погуляй на свежем воздухе!
Два года тому назад, после окончания железнодорожного училища, Бориску забрали в армию. Мама плакала, а Бориска, отправляясь с вещичками на призывной пункт, не велел матери провожать его:
Еще не хватало! Там бабы в голос будут реветь, а ты громче всех. Сиди дома!
С сестрицей Борис попрощался как бы между прочим молча чмокнул в губы. Ирунчику показалось, что чмокнул с пренебрежением.
Из армии он писал редко, несколько раз в год, и все по принципу "жив-здоров, чего и вам желаю". Где он служил, мать с сестрой так и не знали толком, номер полевой почты и все дела.
И вот недавно Бориска из армии вернулся.
Взрослый, что-то взрослое знающий, что детям и женщинам знать не положено, и не такой уж красивый.
С матерью он обнялся крепко и несколько раз сказал, что она выглядит хорошо, нисколечко не состарилась "так держать!". Сестрицу же охлопал по заднему месту:
Созрела?! Смотри не перезрей!
Вынул бутылочку хванчкары любимое Сталина! распили, еще посидели, и Бориска лег отдохнуть.
Отдыхал он беспробудно почти трое суток, через трое суток проснулся, умылся, поел.
Ну хватит! Делом надо заниматься, пойду искать работу!
Ушел и не появлялся до поздней ночи. Мама извелась не случилось ли
чего?
Ничего не случилось: далеко за полночь Бориска пришел, от него попахивало винцом, он сказал:
Нашел работу. В понедельник выхожу!
Нашел?! Так быстро?! Даже не верится! всплеснула руками мама не столько оттого, что сын устроился на работу, сколько потому, что он вернулся домой живым-невредимым.