Она понимала, что мнимые звезды люди несчастные, все они страдали и страдания свои пытались выдать за гениальность, за что-то такое, к чему люди должны относиться только так, как сами они того требовали. Требовали нахально и безоговорочно.

В то же время в театрике было несколько актеров и актрис совсем другого склада, которые играли, будучи до глубины души оскорблены тем, что до сих пор никем не признаны, хотя в действительности заслуживали признания.

Иногда она видела дядю Васю-Ваню на сцене с прилаженной к левому ботинку толстенной подошвой разумеется, в эпизодах. Эпизод сам по себе ничего не говорил о сегодняшнем дяде Васе-Ване, тем не менее убеждал ее в том, что роль хромого дяди Вани это и вправду его роль, Богом ему предназначенная.

Когда Ирунчик все это увидела, она спросила его:

А ты какой? Тот или этот тоже ждешь не дождешься своего признания?

Дядя Вася-Ваня задумался, повременил с ответом.

Я об этом не думаю. Я думаю только о том, как я сыграю хромого дядю Ваню. Вот это я знаю в подробностях. Не только днем, но и ночью, когда сплю, знаю. У меня в жизни только одна роль, другой нет, другие я себе не представляю что и как. Если другой хромой человек хорошо сыграет хромого дядю Ваню, я буду не в обиде. Правда, и не в радости.

Дядя Ваня это твой герой? Собственный?

Почему мой? Он всеобщий. "Проснуться бы в ясное тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова..." кто такого утра не хочет? "Когда нет настоящей жизни, то живут миражами. Все-таки лучше, чем ничего", а это? Разве это не для всех? Может быть, это не для прагмати ков-авантюристов? Ну так Бог с ними, с авантюристами!

Ты что же хочешь? Сыграть самого себя?

Ни в коем случае! Я хочу сыграть Чехова.

Ты хочешь сказать в пьесе Чехова?

Да нет же самого Чехова. В тот момент, когда он момент упустил. Это для него большая редкость...

И что же? Кто это заметил? Никто не заметил, совершенно никто.