Такие-то и селились навечно около Латинской и Фламиниевой дорог, но особенно (особенно!) Аппиевой. Проложенная цензором Аппием Клавдием Цеком, эта дорога вскоре превратилась из имперского тракта в одно из римских предместий. Конечно, она все еще вела к Неаполю, а оттуда к Брундизию, однако пролегала меж двух рядов домов, похожих на дворцы, и гробниц, построенных как величественные усыпальницы. Вот почему маны счастливцев, обитавших здесь, не только видели знакомых и неведомых им путников, не только слышали новости из Азии и Африки, но и сами обращались к путешественникам устами могил и словами своих эпитафий.

Поскольку, как мы установили, индивидуальные склонности переживали владельца, скромный сообщал:

Я был, и нет меня. Вот суть моей жизни и моей смерти.

Богатый же Провозглашал:

Здесь покоится

СТАБИРИЙ.

Он был призван карать, хотя и не добивался этого.

Он мог бы занять высокую должность в любой сенатской декурии, но не захотел этого.

Набожный, храбрый, верный, он вышел из ничтожества, а оставил после себя тридцать миллионов сестерциев и никогда не желал слушать философов.

Будь здоров и подражай ему.

Не удовольствовавшись сказанным, богатый Стабирий приказал высечь над своей эпитафией солнечные часы, чтобы уж несомненно привлечь внимание прохожих.

Сочинитель взывал:

Путник!

Сколь ни спешишь ты к цели своего странствия,

этот камень просит, чтобы ты обратил на него взгляд и прочел написанное:

«Здесь покоятся кости поэта МАРКА ПАКУВИЯ».

Это все, что я хотел тебе сообщить. Прощай!

Некто весьма скрытный предупреждал:

Мое имя, происхождение и состояние, то, кем я был, и то, чем стал, да не будет тебе известно.

Замолкнув навечно, я превратился в горстку праха и костей, в ничто! Явившись из небытия, я вернулся туда, откуда пришел.