Только теперь я осознал, что произошло в действительности. Они были мертвы, все они были мертвы. Мама, сестра, Ла Перла — все были мертвы. Я кричал и кричал и не мог остановиться.

Отец взял меня на руки и вынес на солнечный свет, во двор, подальше от этой ужасной, кровавой сцены. Было далеко за полдень, и во дворе значительно прибавилось людей, их уже было, наверное, больше сотни. Они молча наблюдали за нами.

Одиннадцать человек, связанные между собой веревкой, стояли отдельно, у стены, на солнцепеке, и смотрели на своих бывших собратьев по оружию.

На террасе, в кресле, за столом сидел генерал. Глядя то на своих солдат, то на бандитов, он говорил — тихо, но его суровый, ледяной голос долетал до каждого.

— Смотрите и запоминайте. Такое же наказание постигнет и вас, если вы забудете, что вы освободители, а не бандиты. Вы сражаетесь за свободу и за свой народ, а не ради собственной корысти. Вы солдаты, служащие своей родине, а не грабители и насильники.

Генерал встал и повернулся к адъютанту, держащему в руках автомат. Взяв его у адъютанта, он медленно повернулся к отцу и протянул ему оружие.

— Сеньор?

Отец посмотрел сначала на автомат, потом на генерала и повернулся в сторону бандитов у стены.

— Нет, генерал, — тихо сказал он. — Я законник, а не военный. Да, это моя боль, но я не вправе вершить возмездие.

Генерал кивнул и спустился по ступенькам террасы на твердую, обожженную солнцем землю двора. Небрежно держа в руке автомат, он подошел к бандитам и остановился перед первым из них — тем, который изнасиловал и убил мою сестру.

— Ведь я произвел тебя в сержанты, Гарсия, — тихо сказал генерал. — Ты должен был понимать, чем все это может кончиться.

Бандит молчал, он без страха смотрел в глаза генералу, прекрасно понимая, что пощады ему не будет.

В руке генерала сверкнул нож. Он двинулся вдоль строя бандитов. Когда он отошел в сторону, мы поняли, что он сделал: веревки, поддерживавшие штаны бандитов, были перерезаны, и теперь штаны свалились на землю, обнажив их белые ляжки и ноги. Генерал медленно отошел от строя на десять шагов и начал поднимать автомат.