— Агент, –  сказал Костя, –  валил бы ты отсюда, коль такой непонятливый. А в дела наши не лезь, своими занимайся! Иди, тебе все ясно объяснили!

— Ну что ж, мне остается раскланяться. Вы проводите меня, Ольга?

— Ольга! –  прикрикнул на сестру брат. –  Сиди, где сидишь, агент не в лесу, дорогу и один найдет.

— Но на дворе собака, –  высказал опасение Жаворонков.

— Иди, не ссы! Таких, как ты, она не кусает, боится отравиться, наверное. Шутка! Собака безвредная, побрешет, но не тронет. Прощевай, агент!

— Прощайте, господа Кораблевы, прощайте!

Молодой человек вышел через сени во двор, не обращая никакого внимания на прыгающего возле ног лающего пса, вышел на улицу. Сплюнул на калитку, сел в джип.

Дом возле кладбища захотели?

Будет вам кладбище, дождетесь, ублюдки!

Через час Виталий был в Москве. В баре на Арбате дождался знакомую танцовщицу, с ней поехал к себе домой, прикупив по дороге шампанского. Его ждала бурная развратная ночь. О семье Кораблевых он уже не думал, навсегда вычеркнув ее из своей жизни.

Утром, когда он появился в конторе, первым вопросом, заданным Сагия –  главой агентства, был такой:

— Ты был вчера в Хапово?

— Да, шеф!

— И что? Привез подписанные бумаги?

— Понимаете…

И менеджер подробно передал разговор с семьей Кораблевых.

— Так! –  проговорил Сагия. –  Плохо, Виталик, работать стал, вот что я тебе скажу. У тебя в голове не дело, а проститутки!

— Но… Петр Гурамович!

— Никаких «но», пшел в общий отдел! Меняй «хрущобы»! На большее ты оказался неспособным. Иди, я сказал! –  повысил голос Сагия, пресекая попытки подчиненного оправдаться.

Сам же глава агентства прошел в свой кабинет, набрал по сотовому телефону знакомый номер: