Когда сеанс закончился, я снова увидел эту пару в толпе, спускавшейся по лестнице. Женщина - очень красивая, с надменным лицом и длинной, вопреки моде, косой - говорила без улыбки:

- Фильм так плох, что даже хорош. Какая-то прямо первобытная глупость, идиотизм без изъяна, без проблеска - совершенство своего рода... Право, давно я не получала такого удовольствия от кино...

Ее спутник что-то бормотнул невнятно, остановился, закуривая, толпа подтащила меня к ним, мы снова посмотрели друг на друга, и мой, должно быть, недоумевающий, вопросительный взгляд столкнулся с отстраняющим прищуром незнакомца. Или знакомца? А ну его к черту!..

...Электричка отгрохотала. Мы шли, переплетя пальцы, тесно прижавшись. И хотя я видел только нос, кусочек щеки и краешек полуоткрытого рта, она была видна мне вся - длинноногая, стремительная и узкая, словно копье, набирающее высоту.

- Пусти, - сказала она. - Нельзя так. Кругом народ.

- Это тебе мерещится, - ответил я. - Никого нету.

- Как же, никого. А вот этот, толстый - он мне тоже мерещится?

- Сейчас проверим. Простите, гражданин, вы - фикция?

- Чево? - спросил толстяк.

- Витька, ты с ума сошел!

- Извините, я ошибся, думал - знакомый.

Платформа, пивной ларек, хлебный ларек. Дача, дача, магазин, дача, парикмахерская, дача. Мимо, мимо. Песок под ногами - плотный, утрамбованный, перемешанный со щебнем и шлаком. Как ладно шагают ноги, как легко несут они тела, как близко щеки. Какая смесь силы и нежности, как солнце воткнуло в землю рыжие сосны, как сухо и светло в лесу! Ладони, наполнитесь! Господи, Ты есть, ведь не может счастье быть ниоткуда! Ведь не могут же без чьей-то доброй и умной воли захлестнуть меня эти плечи, колени, груди!