Между прочим, звонок был четверть часа назад, так что просматривайте-ка свою почту да беритесь за работу. Я принялся перечитывать учебники по электрическим машинам и листать новейшие работы, написанные за последние три-четыре года. К середине рабочего дня в голове у меня бушевал вихрь таких понятий, как напряженность магнитного поля, петля гистерезиса, потенциал зажигания, волновая и петлевая обмотки, - весь шаманский жаргон создателей электрооборудования. Когда пробило час пополудни, Уотмену пришлось трижды окликнуть меня, прежде чем я отвлекся от книг и принял его приглашение перекусить в кафетерии напротив. Вторая половина дня прошла, как и первая, в напряженном дурмане. Я был только рад, когда рабочий день кончился и на пути домой появилась возможность привести мысли в порядок. Нахлынули на меня думы о студенческих годах, о Домингеце, и я вдруг вспомнил, что вот уже более года не получаю от него никаких известий. Подобно мне, он продирался на заводе сквозь дебри ученичества и черной работы, хоть и в другой фирме и другом маленьком городке. В записной книжке я разыскал последний из его адресов, известных мне. В тот же вечер я написал Домингецу. Сообщил, что самое трудное у меня уже позади. Надеюсь, мол, что и у него тоже. А теперь, мол, у меня, по крайней мере, есть возможность возобновить переписку с друзьями. Через несколько дней я получил ответ на бланке Фэйрвью-колледжа, город Ист-Брайэм, штат Массачузетс.

Милый Грегори! (ведь я теперь должен называть тебя американским вариантом твоего имени). Был в восторге, получив от тебя весточку. Ты весьма подробно отчитался в том, что с тобой происходило за это время. Отплачу тебе той же монетой. Если помнишь, меня ожидала должность в фирме "Консолидейтид Дженерейторс" в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Устроил меня туда Майк Эдвардс, помнишь, щуплый студентик. В "Консолидейтид Дженерейторс" его дядька занимает высокий пост, поэтому рекомендация Майка сослужила мне хорошую службу.