— Нет, "Коттон вуд — не подойдет. Тогда, может быть, "Дипломат"? — не обращая внимания на его угрожающие телодвижения, продолжал я диалог с самим собой. — Или "Консул"?

— Чего?

— Нет, скорее — "Махогон"... Да, "Махогон" будет в самый раз, — облегченно выдохнул я и, взяв его за край воротничка, тихо произнес: — Слушай меня сюда, ты, земноводное... "Коттон вуд", "Консул", "Дипломат", "Махогон" — это названия модных по теперешним временам американских гробов, понял? Я просто прикидывал про себя, в какой из них тебя упакуют... Да, кстати, — я достал из кармашка рюкзака визитку, сунул ему в карман рубашки. — Это твоим коллегам. Если у них будут проблемы с твоими похоронами, пусть обращаются в наше бюро ритуальных услуг.

Он отшатнулся, встал ко мне вполоборота. Что означала эта стойка, мне было ясно — сейчас ударит.

Он так и поступил — пихнул свой жирный кулак мне под дых.

Я покачнулся, но устоял — сказалась школа Майка Медведя.

Помнишь, внешностью, грацией и комплекцией Майк (вообще-то звали его Михаил, но он настаивал на английской версии своего имени) вполне отвечал смыслу своей фамилии: этот двухметровый сержант отделения, в которое ты угодил, отправившись зализывать в армии душевные раны после разрыва с Голубкой, отчаянно походил на гризли в расцвете его диких, необузданных сил. Помнишь, собрав вас, новобранцев, в туалете на торжественный обряд посвящения в бойцы крылатой пехоты, Майк построил отделение, прошелся вдоль шеренги и вдруг без подготовки заехал своим огромным кулаком правофланговому прямо под ложечку. Тот рухнул на влажный пол как мешок с песком. Так он отправил в нокаут человек пять, а потом очередь дошла до тебя, и ты узнал, что рука у Майка тяжелая, как дубина, но, отдохнув с полминуты на полу, ты с трудом поднялся, а Майк несказанно удивился и с подозрением глянул на свой кулак, а потом мощно отправил его тебе в солнечное сплетение, и во второй попытке ты валялся на полу дольше, но все же потом встал. После третьей ты не поднялся, но вы сделались с этого момента друзьями.