— Она такая добродетельная, или такая гордая?
— Она недосягаема для меня.
— И это, мой друг, делает вас несчастным?
— Нет, ваше величество, возможность даже просто находиться рядом с ней для меня блаженство.
— Я желаю знать, кто эта женщина, Ланской, — воскликнула Екатерина, высоко вскидывая голову. — Быстро, как ее имя?
— Это единственный вопрос, на который я не хотел бы отвечать.
— Даже в том случае, если я вам прикажу? — спросила Екатерина, мгновенно принимая исполненную величественности позу. — Я вам приказываю назвать мне имя женщины, которую вы любите, и назвать сейчас же.
— Я должен повиноваться?
Императрица утвердительно кивнула.
В ту же секунду Ланской рухнул к ее ногам.
— Простите, ваше величество, но женщина, которую я люблю, которую я боготворю…
— Говорите же, как зовут эту женщину? — в нетерпении топнув ногой, крикнула царица.
— Екатерина Вторая.
— Ланской! Вы любите меня… да возможно ль такое? — с ликованием в голосе воскликнула прекрасная деспотиня.
— О, Екатерина, да разве ж можно не полюбить вас? — отозвался Ланской, хватая ее руки и покрывая их поцелуями.
— И ты не спрашиваешь, люблю ли я тебя? Ты прав, Ланской, ты по моим глазам должен был прочитать, что ты для меня значишь. Да, Ланской, я люблю, впервые с тех пор, как появилась на свет, люблю, и ты тот, кто одолел меня, кто принес мне такую беду и одновременно одарил меня таким несказанным счастьем. Но не обо мне должна сейчас идти речь, а только о тебе, я хочу увидеть тебя счастливым, в этом заключается для меня высшая радость.
Она с неистовой нежностью обняла его, и ее уста лихорадочно слились с его устами в горячем поцелуе.
Екатерина Вторая любила, эта бесподобно красивая женщина, со шпагой в руке беспощадно свергшая с трона своего коронованного супруга, любого своего фаворита превращавшая в послушного раба своих сладострастных капризов, любила всей душой, теперь она трепетала в испуге, если видела хоть малейшую тень, омрачившую чело возлюбленного, и денно и нощно, во сне и наяву была воодушевлена только тем, как бы его осчастливить.