Тоня сжималась, на кухне у Васильевых плакала, часто предлагала подружкам:

- Давайте я сама перепечатаю...

Но те злобно-торжествующе хохотали:

- Как это сама?! У тебя своя работа, у нас - своя! За тобой грязь выволакивать! - И фиглярничали: - Никогда не делай за других свою работу!

Александра Петровна Тонины слезы осуждала.

- Из-за работы?! - презрительная усмешка. - Нашла из-за чего реветь! Так тебе слез на всю жизнь не хватит!

Напророчила...

Тонину жизнь сглаживала начальница, всех мирившая. Глядя на рукописи - после Тониных правок все в росчерках и исправлениях - она каждый раз весело спрашивала:

- Опять двойка, да?

Это стало у нее рефреном. Тоня откоррректирует, сдает странички статей, покрасневшие от стыда, и слышит привычное:

- Опять двойка!

Начальница смеялась:

- Русский язык на "пять" знал только один великий человек, и как раз еврей. - Имела в виду Розенталя. - А ошибка в книге - это радость читателю, они должны там быть. Это хорошо, когда читатель их находит и ликует - думает, что он глазастее и умнее всех: и автора, и редактора, и корректора.

Но Тоня, когда находила в какой-нибудь книге много ошибок, расстраивалась так, будто сама их сделала.

Проработала она в медицинском журнале не очень долго: Петр сделал ей предложение, родилась Маша...

2

Ночью снилось - завтра воскресенье. Весь день дома. Отдых от телефонных звонков и разговоров. Чаще всего - бессмысленных, лишних, тянущих душу пустотой. И за окнами осень. В этом году теплая, ровная, без всяких припадков давления. Плавился желтизной почти летний сентябрь, земля неспешно закрывалась листьями, желтая маскировочная пелена... спрятаться от жизни, уйти, убежать... куда, как, зачем?.. но лучше всего затаиться, навсегда, от всех, от людей... они страшные, эти люди... и это неправильная мысль... неверно что-то в тебе самой... издавна, изначально...