Цифирную премудрость подчиня,

Мы вычисляем продвиженье дня!

А ты подумал, как могло случиться,

Что удалось незыблемой черте

И солнца легкокрылой красоте

В одну полоску слиться?

Ты благодарен, тут сомнений нет,

За то, что можно каждый шаг на свете

Припомнить, оглядев полоски эти.

Но разве только свет

Всечасной жизни видишь ты, а след

Всечасной смерти не подмечен зреньем?

Не грех ли раздвоеньем

Коверкать бытие?

Как верхоглядство пагубно твое!

Зови-ка лучше разум на подмогу,

За косную привычку не держись,

И, в солнечной узнав свою дорогу,

Ты смерть откроешь, вписанную в жизнь.

Ведь раз ты только тень на этом свете,

Как сказано в Завете,

То с тенью света солнечного схож,

От цифры к цифре так же ты бредешь,

Покуда не настанет обретенье

Последней цифры и последней тени.

Перевод Д. Шнеерсона

К ПОРТРЕТУ, НА КОТОРОМ ЛИЦУ НЕКОЕЙ ДАМЫ СОПУТСТВУЕТ ИЗОБРАЖЕНИЕ СМЕРТИ

Чем ты отличен от кривых зеркал,

Коль вот она - незримая граница,

Где взор, едва от жизни отстранится,

Встречает смерти мстительный оскал.

Кто эту тень зловещую соткал

Из блеска розовеющей денницы,

Пока, в зеркальной заключив темнице,

Ты на затменье солнце обрекал?

И если я, решаясь на измену,

По-дружески смотрю на оба лика,

Мне боль твердит, что в этом правды нет.

А если жизни я поддамся плену,

Как ни пленяйся - налицо улика,

На этот свет бросающая свет.

Перевод Д. Шнеерсона

СОНЕТ, В КОТОРОМ ГОВОРИТСЯ, ЧТО ВСЕ ВОКРУГ НАПОМИНАЕТ О СМЕРТИ

Я видел стены родины моей:

Когда-то неприступные твердыни,

Они обрушились и пали ныне,

Устав от смены быстротечных дней.

Я видел в поле: солнце пьет ручей,